Треугольник вершиной вниз

Я услышала по радио, что физик Карло Бернардини возмущался тем, что некоторые студенты не сразу узнают треугольник, если он изображён вершиной вниз. Это результат механического и стереотипного обучения. В наших школах такое точно не встречается, поскольку каждое понятие — будь то величина или объём, цвет или звук, геометрическая форма или регион Земли, число или буква, вычисление в пределах десяти или кубический корень, анализ языка или цикл воды — представлено как материализованная абстракция и никогда не преподносится единственным способом.

Например, красота геометрии, вложенная уже в руки малышей интересными вкладышами, соответствует их возрасту, переоткрывается во второй стадии детства как сила конструктивных треугольников, деревянных элементов, составляемых и разбираемых даже путём сопоставлений типа танграма. Это позволяет убедиться не только в разнообразии форм, но и, основываясь на практически проверенных аналогиях и сходстве, в сложных теоремах вроде теоремы Пифагора и Евклида или расчёте площадей и объёмов.

Тот факт, что в раннем детстве ребёнок имел опыт взаимодействия с основными формами внутри и снаружи вкладышей, сопоставляя их, манипулируя ими всеми возможными способами, рисуя или вырезая их по собственному усмотрению, закладывает основу последующего знания. Аналогичные процессы применяются в изучении языка или выполнении логико-математических действий.

Таким образом, любое новое обучение имеет начало в предшествующем сенсорном опыте, который подросток может не помнить непосредственно, однако его разум воспринимает как знакомое, испытанное в ситуации доверия к своим способностям.

Так в школе Монтессори переплетаются прошлое, настоящее и будущее: поддержка момента за моментом душевного состояния и эмоций, признание изначальной чувствительности, присущей этапу, доминирующему в подсознании, оценка того, что было "раньше", достижение результатов "неожиданно", но также и возможность продвигаться в своем темпе: медленно, возвращаться назад или, наоборот, быстро двигаться вперёд сверх ожидаемого плана.

Всё дело в послушании, уважении особенностей сообщества класса: разнообразного, неоднородного, что идёт на пользу каждому и всем. Особенно в начальной школе формируется основа осознанного желания знать "откуда я пришёл, куда направляюсь и почему".

От «космического образования» — термина, который не должен вызывать ассоциации с мистическими концепциями «Нью Эйдж» (New Age, «Новая эра») — постепенно зарождается, главным образом в возрасте восьми-двенадцати лет, осознание личной ответственности (корни которой заложены ещё в яслях, как сказано ранее) по отношению к природной и социальной среде. Личная осознанность рождается из глубокого понимания эволюционного процесса видов, климатических явлений, но также и от надстроенной человечеством поверх биосферы сферы метафизической. Не так, как в обвиняющих страницах школьных экологических учебников, а в гораздо более широком смысле места человека на планете и последствий любого человеческого поступка. От классной жизни до микро- и макро групповых человеческих сообществ. Всё это выражается в конкретном опыте, в ситуации отсутствия конкуренции, хотя и без неоправданного благодушия, позволяющего принять конфликты, обсудить их, проверяя правила сосуществования снова и снова.

Часто критикуют школу Монтессори за использование различных материалов, называя их излишними. Говорят: «Разве недостаточно иметь одинаковые учебники для всех, классные доски, тетради и теперь электронных помощников?» 

Но давайте спросим себя, может ли ребенок активно учиться с такими средствами? Должны ли мы отказаться также от лабораторных экспериментов, экскурсий, исследований окружающей среды? 

«Это роскошь», - возражает одна учительница, «в городе такое невозможно сделать». Почему? Дорого? Кто осознаёт смысл нашего проекта помощи индивидуальному и социальному развитию, тот поймёт, что речь идёт о важном вложении. К тому же старое школьное оборудование медленно изнашивается с годами, оно служит многим поколениям учеников. Большую часть полезных предметов учителя могут подготовить сами: главное, чтобы они служили не для чтения лекций - цели маевтической (заставляющей искать истину путем наставлений), а для дидактической цели, которая позволяет каждому ученику самостоятельно разобраться, как и в «Доме детей».

  

Есть удивительные примеры опыта даже в беднейших странах и ситуациях, показывающие, что приоритетное значение имеет отношение взрослых, позволяющих детям свободно действовать: конкретные предметы являются следствием, средством, а не целью образования. Сами дети находят, изобретают и создают их.

Напротив, крайне печально видеть многие школы (включая страны так называемого Третьего мира), где дети разного возраста вынуждены хором громко повторять одно и то же слово или фразу, метод, который не сильно отличается от пассивного подхода с использованием тетрадей и фотокопий в классах, напичканных современными технологиями нашей богатой страны. 

Здесь часто скрывается скрытый расизм, направленный не столько против иммигрантов, сколько против детей и подростков, отличающихся от большинства. Традиционная школа притворяется доступной для всех, но остается местом конкуренции, парт, досок, одинаковых учебников для всех, меняющихся каждый год, чтобы не... травмировать издателей.

Критикуют школу Монтессори ещё и за отсутствие соревнования и словесных оценок. Конечно, мы предпочитаем воспитывать сотрудничество косвенными методами, уже указанными ранее: постепенно оно вырастает в способность человека планировать и реализовывать совместные проекты. Что касается постоянного оценивания и маркировки каждого продукта числами, буквами, ярлыками с самого раннего возраста, опыт показывает, что это негативно, когда становится самоцелью обучения. Это словно фальшивые деньги. 

Цель — формирование личности. Иногда наши ученики, заканчивающие начальные классы, хотят оценить уровень собственных знаний, это возрастная потребность, и тогда они сами организуют небольшие состязания, сравниваются друг с другом, оценивают себя (обычно строго, не ищут скидок). Однако чувствуют свободу от оценки взрослого, страха не получить должного признания, привычного вопроса «Хорошо сделал? Был молодцом?» На этот вопрос наши педагоги часто отвечают вопросом: «Что думаешь сам, хорошо выполнил работу?» Это не значит, что взрослый никогда не высказывает своего мнения, однако чаще всего стимулирует мнение ребенка, будь то сервированный стол, рисунок или сложное вычисление. Кстати говоря, большинство материалов — практических или учебных — автоматически проверяются детьми: пересмотреть сделанное становится очевидной привычкой с первых лет учёбы и способствует личной проверке поведения.

Хотелось бы долго говорить о школе Монтессори среднего уровня, но мой опыт ограничен — знаю лишь о хороших примерах во Франции, Германии, Голландии. Исходя из сказанного ранее, можем представить себе, каким образом на пороге подросткового возраста, когда происходят дальнейшие физические, психические, эмоциональные и интеллектуальные изменения, человеческое существо нуждается в школе, соответствующей этому этапу развития, а не традиционной модели, унижающей мощные творческие силы нового этапа роста. 

В традиционных средних школах требуют, чтобы каждый действовал самостоятельно и индивидуально, не имея предварительной подготовки к автономии суждений, сотрудничеству и любви к учебе. 

Другое абсурдное требование состоит в недооценке группы сверстников, возникающей принудительно: после столь длительной социальной адаптации маленьких детей (которые, напротив, сосредоточены на самих себе), процесс идет в противоположном направлении. Эта катастрофическая оппозиция естественным силам развития — в атмосфере, существенно насильственной — значительно способствует возникновению отклонений и бегства, которые мы видим повсюду.

Перестроить школу нашей страны уже давно стало необходимым и срочным делом, и в конкретных предложениях метода Монтессори, доступных каждому, содержится много ответов. Их требуют, прежде всего, многочисленные родители, уставшие от бессмысленных требований, бесполезности занятий, отсутствия удовольствия от учебы, которое они видят у своих детей, а также многие педагоги и преподаватели — чувствительные, разочарованные, желающие перемен. Они переживают нарастающий кризис из-за трудностей контроля над поведением детей и подростков, бессмысленности нормативных актов, спускаемых сверху, хаоса, царящего во всей школьной системе, усугубляемого внедрением новшеств, соответствующих меркантильной логике, а вовсе не потребностям той или иной возрастной группы.

Сегодня под угрозой находится психическое здоровье индивидов. От Монтессори-метода исходит ясное руководство: начинаем заново строить отношения в образовании, основанные на слушании, уважении, доверии. Для этого преобразования не требуются дорогостоящие инвестиции, кроме иного понимания подготовки взрослых. Пока взрослые лично не испытают свободы выбора, освобождение от осуждения, практические занятия руками, размышления после действий, ответственность за каждое решение без обращения к мнению других (это элементы наших курсов повышения квалификации!), никаких изменений не произойдет. Недостаточно знать алгебру или историю, чтобы уметь их преподавать. Чтобы избежать пассивной передачи знаний согласно своей собственной ментальной модели, несомненно, отличной от моделей многих учеников, необходим новый способ взаимодействия с каждым из них. 

Этот принцип совпадает и с другими предложениями тех, кто поддерживает активные школы и частично Вальдорфские школы, но проблема заключается в следующем: как может изменить свою позицию преподаватель, привыкший долгие годы мыслить в рамках карательной логики? 

Безусловно, это нелегко, и всё-таки существуют учителя, которые тихо, несмотря на враждебность окружающих, отказываются мириться с плохими условиями совместного существования со своими учениками и меняют ситуацию, придумывают новые способы организации учебного процесса, иногда заражая коллег своим примером.

Помню прекрасную учительницу Монтессори — работающую в государственном учебном заведении — из городка Варезото. По её убеждению, перемены и благополучие школьников начинались с того, что парты не были выстроены рядами лицом к доске. Месяц за месяцем каждое утро она расставляла их небольшими группами, пока вечером уборщики упорно возвращали их в классический порядок. Настоящая война! Она, однако, оставалась спокойной и с помощью детей снова восстанавливала класс по своему усмотрению. Затем открывала шкаф и предлагала детям свободный выбор материала (она сама за прошедшие годы купила необходимые вещи). Враждебность продолжалась несколько месяцев, пока директор, вопреки собственным желаниям, не вмешался в происходящее в пользу этой учительницы. 

Мне кажется, это прекрасный пример интеллектуального сострадания, которое Монтессори считала основным элементом взаимоотношений взрослого и ребенка, заменяющим постоянную борьбу между ними, являющуюся первопричиной страданий и насилия.